Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: мёнинская районная библиотека (список заголовков)
22:25 

про насекомых дальше

имена из чешской «Иллюстрированной энциклопедии насекомых».

Коконопряд совиный — многие насекомые хотят породниться с совами. говорят, что дневная бабочка, собрав всю свою смелость, встопорщив чешуйки и пропорхав целую ночь по тёмному лесу или страшному ночному лугу, где цветут белые в пятнышках теней, как Луна, цветы, — станет «совкой», сможет ловить крохотных мышек, поворачивать голову, как большие совы. И точки на её крыльях превратятся в мигающие совиные глаза...
а коконопряд совиный боится летать над ночными полянами, он просто собирает совьи пёрышки и мастерит из них кокон — замотается, как в плед, подвиснет где-нибудь на нижней ветке ёлки и ждёт — рано или поздно из кокона должна выпасть сова с насекомыми усиками и бурыми чешуйчатыми крылышками. Если же ничего не получится, из кокона выпадет совиный коконопряд, не изменившийся ни на пёрышко, только как следует выспавшийся в стремительных охотничьих совиных снах.

Поводень серый — загадка природы, про поводня говорят разное:

то ли он целыми днями бегает на тонких лапках по воде прудов и луж, а вода хочет его проглотить, но никак не может — уж очень поводень лёгкий да быстрый. И серый. Воде вовсе не хочется глотнуть — и подавиться собственной серой волной.

то ли поводень — любит по воду ходить, поэтому сидит на макушках у красавиц с коромыслами, выбрав закутанную в самый яркий платок. Пользы от него нет, вреда тоже, только еле слышное воздушное колебание-песня — «а я по воду ходил...»

то ли поводень серый — отводит заблудившихся к воде, мельтеша у них перед носом и тоненько звеня. Ему трудно, потому что он серый, люди его с трудом видят и идут за ним редко. Хотя поводень старается, даже научился пахнуть то ручьями, то слегка — озёрной тихой прохладой. «Потерялся в лесу — нюхай воздух, ищи поводня, он выведет. — говорят старые люди. — И не забудь ему хоть крошку махорки оставить или чаинку сухую — махорку проводник-поводень под вечер скурит, а из чаинки сделает себе кружечку горячего чая, сядет на коряжку, лапки вытянет и будет пить, пыхтя от чайного жара.

@темы: Мёнинская районная библиотека, О..., странноведение

18:44 

лот-котик

Есть особенный лот-котик, появляющийся только в метели, бури, снегопады. Он заглядывает в окошко и зовёт гулять с ним в пургу. Если не пойти — просидите дома весь вечер, будете скучать, прольёте чай на книгу, а книгу забросите в угол, где из неё — забытой — потом вырастет чайный куст с бумажными жёлтыми листочками (на каждом — надпись «Lipton»).
Если пойти — пересчитаете все сугробы, превратитесь в бегающего снеговика, выкопаете туннель до подснежников (которые на самом деле окажутся кошачьей травой валерианой), погладите лот-кота по ледяной шерсти, а потом он убежит дальше, стучаться в другие окна. Что он делает летом — никто не знает, наверное, впадает в спячку у кого-нибудь в прохладной кладовке, на горке бобов, как принцесса.

лот котик и метель

@настроение: прочерк

@темы: SW, Мёнинская районная библиотека, картинки, странноведение

20:22 

в Мёнинскую районную на верхнюю полку

landvoettir – духи мест, духи-покровители.

«Украшавшее носы кораблей викингов вырезанное чудовище или дракон было съемным: изображение должно было пугать ландвоеттов той страны, где высаживались викинги, для того, чтобы облегчить выполнение поставленных ими перед собой задач. По той же самой причине эти изображения снимали, приплывая в дружественную страну или к себе домой».
Режи Буайе, Средневековая Исландия, М., 2009, С. 141

История об одном рассеянном викинге, который забыл снять страшного дракона с носа своего драккара, когда приплыл домой... И насмерть перепугал драконом окрестных маленьких духов, которые в панике и с тоненьким писком, рассыпая бусинки, роняя ложки, хвою, травяные семечки, чашки со сливками и тёплые носки, убежали прятаться на болото. Вокруг сразу стало неуютно — даже рябина у дома растеряла ягоды, согнулась и стала меньше ростом, а ещё молоко не сквашивалось, рыба не солилась, нож норовил соскользнуть по пальцу и пропала клюква... Стало слишком тихо, слишком неспокойно. И викинг, оставив дома оружие, взяв на счастье резную фигурку котика, пошёл на болота искать испуганных духов — кое-кто даже без красных сапожек убежал! — и бродил там долго, чуть не потоп в трясине, но нашёл пропавших — они жались всей стайкой на ветках засохшего дерева и их грели, обнимая крыльями, воробьи и толстая пушистая сорока. Викинг просил прощения, объяснял, что дракон вовсе не сердитый и злой, просто у его драккара такой нос, им удобно резать волны, дракон несётся вперёд и хватает выпрыгивающую тонкую гибкую рыбу зубами, весь в зелёных и чёрных брызгах глубины и в завитушках ветров... «Это очень красиво, духи! — говорил он. — Возвращайтесь, и мы вместе поплаваем, вы сами увидите». Конечно, викинг уговорит духов, те вернутся, утешат рябину и дом, погладят песок ладошками, переворошат сосновые иголки, сдуют с пустошей тишину. И слово своё викинг сдержит — прокатит целую компанию духов в сапожках и рыбацких капюшонах по волнам, с драконом на носу кораблика. Дракон будет бить невидимым хвостом, щёлкать деревянными зубами и петь-скрипеть... Все вернутся домой счастливые: в рыбьей чешуе, с ветром в головах и морской солью, хрустящей на зубах, как походные сухари.

@темы: странноведение, мемориз, О..., Мёнинская районная библиотека

19:52 

имена жуков (и не только)

одна из любимых книг на все времена — чешская «Иллюстрированная энциклопедия насекомых». А там — списки жучиных, мотыльковых, червяковых и каких угодно ещё имён...

Булавоуска — каждый вечер снимает свои булавочные усы и втыкает их в специальную подушечку. Усы у неё красивые — с разноцветными булавочными головками: есть с переливчато-синими, с перламутровыми, с чешско-стеклянными, с алыми, как восковая печать на письме издалека... И полный шкаф запасных усов — мало ли, попросит знакомая пяденица булавочку шлейф заколоть, чтобы поплясать над белыми цветущими зонтиками... Не ходить же из-за этого булавоуске с одним смешно торчащим усом.

Ежемуха — она и есть ежемуха... Колючая, по воздуху покатучая, сворачивающаяся в острый клубок, чтобы не схватили какие-нибудь хулиганы и не сунули за шиворот своей знакомой отличнице, там ежемухе скучно и тоскливо, как в средневековом лимбе, о котором ей рассказывает знакомое привидение-палочник. Ежемуха катается по столам и накалывает на себя хлебные крошки, колбасные шкурки, крохотные изюминки из компота... Тем и сыта. Наестся — ёжится, мушится, тяжело ползает меж родных осин со скрипуном осиновым... Тем и рада. На зиму забирается в ежиную нору, спит и видит сон, как играют они с ежом свадебку в синем небе, а потом вместе пасут над зелёными тинными лужами стайки ежемушек. С тем и умирает.

Скрипун осиновый — житель осин, чьё предназначение — скрипеть за осины, если те устали, лишились голоса или спят, задёрнув над собой белый, как марля, штиль. Скрипун — скрипит, не умолкает. Он знает голоса старых и молодых осин, кривых и ровных, просто испуганных и перепуганных до смерти, окостеневших, серых и гибких. Приходят грибники, слушают скрип родных осин — и радуются их души, даже если ни одного подосиновика не соберут. А с виду скрипун осиновый — как хрупкая насекомая осинка с ветками-лапками-усиками — мельтешит, в глазах рябит, дрожит, звучит, нет ему ни сна, ни покоя. Говорят, все скрипуны осиновые, как помрут, становятся осиновым эхом — привыкли к беспокойной жизни, как им откажешь в беспокойном райском осиннике...

@темы: О..., странноведение, Мёнинская районная библиотека

20:12 

про стеклянную ворону

У Петра Великого
близких нету никого.
Только лошадь и змея —
вот и вся его семья.
(М. Вольперин)


Жила-была в Петербурге стеклянная ворона. Её как-то спьяну и на спор вырезал стеклорезом оконный мастер — и у него в кухонном окне до сих пор зияет пустота в виде вороны, через которую, впрочем, удобно стряхивать пепел в метельные ночи.
Ворона обитает высоко-высоко, в кораблике Адмиралтейства — объясняет воробьям: корабль — это обязательно «воронье гнездо», а какое же гнездо без вороны, пусть даже стеклянной, которую никто и никогда не замечает. В знакомых у неё, кроме воробьёв, Зайчик из Петропавловской крепости да Чижик-пыжик с Фонтанки. С чижиком они вместе пьют мутную воду из речки, от неё стеклянные перья у вороны тяжелеют и тускнеют.
— Плоховата водица? — спрашивает чижик. — А мне — хоть бы что, я — сила, брат ворона, металл! Поднесли мне туристы вчера рюмочку, и то устоял!
Тут обычно появляются лихие люди с ножовкой под пальто и начинают спиливать чижика.
— Меня, меня украдите, пожалуйста, я хорошая, стеклянная, чистый Лалик, сами посмотрите!
— Нет. — отвечают лихие люди. — Обычное оконное. Хоть бы врать постыдилась... Через тебя улица просвечивает без всякого переподвыподверта, мы такую фигню и даром не воруем. Лети уже от греха...
Зайчик из крепости как-то посоветовал вороне — слетай к Петру, может, он и тебя спасёт... Вот ворона и полетела.
А Пётр ей говорит: «Эй, неужто правда ворона? Ты-то мне и нужна. Давеча приходил с норвежских берегов котище рыжий, нахальный, нос в пенках. Смеялся надо мной: у его знакомого и конь о восьми ногах, и змей подземный, и волки, и вороны, и око всеведающее... А у тебя, царь, труба пониже, дым пожиже, постеснялся бы на камень влезать».
— Змей у меня, понимаешь, есть — продолжал Пётр Великий — камень грызёт. И конь неплохой, ежели кто наберётся, то все шестнадцать ног насчитает. А вот волков нету, разогнали всех. И воронов нету. Давай ты у меня будешь за ворона — облетай город да рассказывай, что творится.
Ворона согласилась. Прилетает теперь незаметным стеклянным бликом, садится Петру на плечо и шепчет: «В подворотне сегодня пышечный дух стоял, всю дорогу перегородил, такой огромный да сильный, а у Исаакиевского собора генералы в картишки играли на интерес с ангелами, поэтому над городом туда-сюда кавалерия скачет и пушки палят, ясно, кто продулся... Художники опять рисуют твоё императорское величество в медном виде, как скачет оно очумело по улицам, а за ним вода стеной. В библиотеке древний манускрипт про кошек окотился пергаменными котенятами, их библиотекари да хранители у мамки отобрали и кормят чернилами из пипетки, избалуют ведь...»
Пётр даёт вороне за рассказы то кусочек хрустального сыра, у которого в дырочках горят звёзды и радуги, то болотную красную ягодку. А ворона по пути домой обязательно заглянет на окраину, где спит, сунув локоть под голову, её оконный мастер — и оставит ему чудесный сыр, болотную кислую ягодку или краюшку хлеба... Ему утром всегда понедельник, холодно, голодно, темно и снега на подоконник надуло через воронью жизнь. Пусть порадуется.

@музыка: Мельница, Война

@настроение: вечерняя безысходность

@темы: Мёнинская районная библиотека, странноведение

16:07 

колодец

Есть колодец-усталость, который копаешь каждый день, а перед выходными усаживаешься на край и заглядываешь в него... Внутри колодца — утомление, это такая густая чёрная вода, похожая на смолу, ей даже не хватает сил плескаться, подниматься к краям, заливать улочку, где вырыт колодец. Все и так к ней придут, один за другим — посидеть на краю колодца-усталости, поговорить о том, насколько он глубок, достигает ли середины земли, и что будет, если ядро планеты утомится от этой вязкой воды. Кто-то говорит, что планете надоест быть собой, и она станет тем, что рядом, перед глазами — Луной.
Чепуха — отвечают им другие усталые — чтобы стать Луной, нужно много трудиться: избавиться от воды, от леса, раздать по знакомым всех людей. Ничего она не будет делать, всё так и останется — на своих местах, только планета будет чаще устало вздыхать, а вздохи земли ловят учёные всякими приборами, вот не лень же им... не устают же они... Третьи смотрят на часы и ждут, когда наступит суббота — тогда утомление в колодце превращается в черничное варенье, и собравшиеся будут макать в него хлеб, привязанный на ниточки. Начнётся отсчёт совсем другого времени, и земляные стенки колодца-усталости зарастут земляникой, черникой и кудрявой лесной травой... В опустевшем заросшем колодце (варенье из него, разумеется, съедят за час-другой) поселится колодезный бес с ветвистыми рожками, повесит на стенку ходики, расстелит широкую тканую дорожку, ведущую на адские посиделки у чумазого кофейного котла... будет лежать клубком в корзине и смотреть на небо через круглое колодезное окно — философы как-то пожалели колодезных бесов и объяснили им, что даже из самого глубокого, неудобно вырытого, холодного и кособокого колодца-усталости днём и ночью видно небо в мелкую звёздочку, а не только червиные хвостики в стенах и длиннющие цеплючие корни сорняков.
В понедельник люди берутся за лопаты и начинают рыть новые колодцы с лужицей натёкшего утомления на самом дне.

@настроение: усталость

@темы: Мёнинская районная библиотека, О..., странноведение

21:44 

про бессонницу

***
Жил-был фермер, который никак не мог уснуть ночью — все травы и мхи перепробовал, работал до упаду, ложился головой в тот угол, где весь день дремал котик (и свил невидимое сонное гнездо) — ничего не помогало. Тогда фермер закрыл глаза и стал считать бант, прыгающих через бархан. Первую сотню посчитал, начал вторую, потом третью... Всё зря, нет сна. Фермер вздохнул — раз такие дела, надо бы проверить, куда ускакали три сотни бант — подоить там, причесать... И тоже перепрыгнул через бархан следом за жёлтой в цветочек бантой...
— Ой, фермер! Пятый! — бантьим голосом обрадовался кто-то мохнатый и рогатый из груды песка. — Ещё немного — и я обязательно усну!
Фермеры считают бант, банты считают фермеров... А сарлакков не считает никто — не умеют сарлакки прыгать через барханы.

***
Жил-был фермер, у которого где-то в пятках завелась бессонница — как заводятся мыши в кладовой — каждую ночь фермер ходил из угла в угол, даже протоптал зигзагообразную тропинку, вдоль которой выросли колокольчики — и звенели, звенели...
— Сунь пятки в кипяток! — говорили одни.
— Нет, пусть походит по гвоздям! — советовали другие.
Фермер слушал этих добрых людей и грустил — по всему выходило, изгнать бессонницу можно только вместе с пятками. А какой он будет фермер — без пяток?
Лежал он как-то в кровати, а в пятках просыпалась и чесалась бессонница, гнала на тропинку в зарослях колокольчиков... Тут в дом заглянула маленькая банта — никому до неё не было дела. Заглянула, пушистым хвостом махнула, пятки фермера защекотала... Бессонница не выдержала, из пяток упала и разбилась на тысячу безобидных песчинок. Их склевала курица и теперь несёт яйца, которые домашние фермера пьют по утрам вместо кофе, лёжа на единственной в Дюнном Море колокольчиковой полянке.

@темы: SW, Мёнинская районная библиотека, странноведение

17:23 

про деревья

На мелькающем рекламном экране появилось загадочное нечто: «Ели-Худели».
Откроется такое кафе где-нибудь в еловом уголке парка, станут там кормить всех едой, от которой кроме пользы ничего нет... А остатки полезного выкладывать под ёлки — белочкам, птицам, жукам всяким. Через год обнаружится: посетители и белки от полезной еды какие были, такие и остаются, а вот ельник вокруг — худеет, сбрасывает годовые кольца... Вместо упитанной новогодней ёлки у крыльца — болотный заморыш в три пальца толщиной. Весь еловый лесок похудеет, осунется, потянется вверх, станет корабельными ёлками, в которых ветер тревожно воет. Кафе закроют от греха подальше, а вытянувшиеся ёлки получат собственное бесконечное рождество — на их тонких макушках будут сидеть настоящие небесные звёзды, гораздо тяжелее и горячее, чем прежние из золотой фольги. Ёлки будут рассказывать им: «мы ели-худели», а звёзды — кивать в ответ, вертеться, оглядываться, ждать чего-то... ведь на ветке не зря висит забытая при распродаже вещичек табличка «кафе здорового питания «Ели-Худели».

Маленькая улочка была завалена капустными листьями.
Все остальные улицы — тополиными, кленовыми, даже яблоневыми и рябиновыми, а эта — капустными, похожими на мятые зелёные ракушки. Можно предположить, что где-то там растут капустные деревья, тоже облетающие по осени. Их стволы-кочерыжки по ночам грызут домашние кролики и карликовые козы, в окна домов шлёпают со всего маху широкие капустные листья, и всё лето в воздухе не продохнуть от бабочек-капустниц. Под капустными деревьями высаживают васильки и пионы, а вырастает одна клюква, и за спортивные штаны бегунов вечно цепляются семечки аниса. В октябре падающие капустные листья школьники собирают для гербариев, разглаживают, высушивают — и пишут печатными ровными буквами в дневнике наблюдений: «осенний лист с дерева в нашем дворе». Учительница вздохнёт, но примет тетрадку с торчащими со всех сторон помятыми боками капустного листа — у неё под окнами два таких же дерева.

@темы: Мёнинская районная библиотека, О..., странноведение

19:08 

разные нитки

есть стеклянные нитки, которые выдувают стеклодувы через полосатые соломинки для молока и сматывают в хрупкие блестящие клубки. стеклянные нитки очень нужны, если бьются кувшины и чашки, а иногда даже оконные стёкла... берёшь клубок, отматываешь белую глянцевую нить и сшиваешь кусочки чашки в целую; прозрачными нитями штопаешь стекло, пробитое мячом, — толсто штопаешь, потому что нитки ложатся маленькими стеклянными стрелками, молниями, и остановиться невозможно... кошки-копилки мечтательно глядят на корзину со стеклянными клубками, их глиняные лапы чешутся, но прыгнуть на клубки мешает вес монет, которыми их закормили. Кошки-копилки переминаются с лапы на лапу и планируют: ещё 50 порций мороженого, день кругов на карусели, стакан газировки без сиропа — и мы прыгнем!

кружева из страха носят деревья на болотах, коряги в чащах, древние шаткие дома на окраинах городов...
болотные деревья оплетают себя чёрными и зелёными кружевами, в крапинках паучков и ягод. их плетут из тихого неотступного страха, который крадётся по обочинам тропинок...
коряги любят кружева из грубых скрипучих нитей, распушающихся на концах в вопли ужаса АААААА!!!! и скрежет зубов, когтей или камней, кто их разберёт.
дома наряжаются в кружева из паутинистого страха неопределённого цвета, в них полно пыли, они покрыты пятнами роршаха. эти кружева липнут ко всему, что их коснётся — собаки воют и катаются по земле, чтобы сбросить невидимые нитки, люди проводят руками по лицу, что-то убирая, а это «что-то» уже прилипло к пальцам и вьётся на ветру пыльным мышиным хвостиком. только хороший ливень смывает городские кружева страха — и можно смеяться над подвалом с бетонными зубами, домом с кривой трубой и полосатой зеброй перехода на углу, у которой чёрные и белые полоски — если по ним прыгать на одной ножке — играют... вы и сами знаете, похоронный марш. смешно же.

@музыка: 5'nizza, Далеко

@настроение: не помогают красные сапожки...

@темы: Мёнинская районная библиотека, странноведение

22:58 

семь рек

у нас есть маршрутка, везущая в Семиреченский переулок. и всяк, кто туда приезжает, начинает искать те самые семь рек...
Первая река — дорога, ведь летом горячий асфальт медленно, незаметно течёт к горизонту, а воробьи моют в нём лапки... если уронить в летнюю асфальтовую реку старый ботинок, он тоже куда-нибудь доплывёт... к осени. если его не выловят неводом дорожные службы. Зимой асфальтовая река замирает и покрывается льдом, такая уж у рек традиция.
Вторая река — воздушная, бегущая над переулком то справа налево, то слева направо, то наискосок... Это очень быстрая и опасная река, с воздуховоротами, порогами-вывесками и одним висячим мостиком-баннером, растянутым на всех ветрах-течениях... Воздушная река мнёт его, рвёт и бьёт...
Третья река — никогда не пересыхающий ручей в канавке у тротуара. За такое упорство его считают речкой, впадающей в такую же вечную чёрную лужу на пустыре.
Четвёртая река — звуки дрели и перфоратора, чей исток постоянно меняется. Река течёт то из окна четвёртого этажа дома №8, то из подвала магазина, то с чердака дома №90/2. Её звук слышен в переулке всегда... Это как жить рядом с Ниагарским водопадом — говорят переулочные — привыкаешь, даже начинает нравиться.
Пятая река — канцелярская, она состоит из двух течений — входящих и исходящих бумаг, которые носят туда и сюда рыбки-курьеры. Это единственная в мире река, которую двигают рыбки. Канцелярская река вьётся вокруг старого бетонного дома с низкими потолками и вывеской «СОБЕС»... Местные говорят, что под фундаментом дома — настоящее канцелярское болото. Без сапог туда лучше не соваться, и клюква там не растёт, одни кривые Буквы Закона да перекрученные параграфы.
Шестая река — длинные шарфы, текущие от подъезда к подъезду, когда старушки выходят вечером посидеть и постучать спицами. Это целая система шерстяных речек со своими обитателями (моль может виться над шерстяной водой, как злая стая комаров над рекой) и законами (которые старушки передают друг другу и зовут «схемами»). Шарфяные реки всегда сухие и тёплые, в них отражаются полоски радуг, чёрные коты, яблоки или треугольники крыш.
Седьмая река — люди. Они похожи на все реки переулка сразу.

@темы: О..., Мёнинская районная библиотека, странноведение

18:01 

Бестиарное. Кашель-«сова».

У меня живёт кашель-«сова», днём сидит тихо, почти не показывается, на работе можно держаться Железным Феликсом (щёлкнешь по лбу — зазвенит). Вечером сова просыпается, расправляет перья, пьёт кофе и выходит на охоту — и всё, я пропал. Кашлять хочется перманентно, без остановки, пока голова не отвалится. Чем больше кашляешь, тем сова сильнее пушит перья. Правило «не корми тролля» не действует, как тут не кормить... Микстуркой заливаю, а с совы-кашля — как с гуся вода. Коты в разные стороны разбегаются и говорят на своём кошачьем что-то вроде «свят-свят-свят». Горячая вода сову тоже не впечатляет. Так что сидит у меня на голове тяжёлым невидимкой, топочет лапами, машет крыльями, делает температуру (она ещё и сова-с-лопатой-угля), пока не сбегу от неё в сон. А утром совы нет. Кашель? Какой такой кашель? Ни пёрышка. Наверное, есть и кашель-«жаворонок», просыпающийся раньше тебя, щебечущий, звонкий и жизнерадостный до зубовного скрежета.

@музыка: Сплин

@настроение: "давай с тобой сыграем эту песню на всего одном аккорде"

@темы: странноведение, О..., Мёнинская районная библиотека

11:10 

Краски. Петербургская серая.

Эту краску делают по древним алхимическим рецептам, и всякий раз получается немножко иной оттенок — и их гораздо больше пятидесяти, больше сотни, больше даже тысячи. Вереница оттенков петербургской серой теряется во тьме, выходит из тьмы, греется на бледном солнце и снова уходит в туман, держась за руки и напевая что-то.
Серый блик на Родионовом топоре, серый глаз ёжиковой белой лошади, иногда вместо луны озирающий болота и подмигивающий сфинксам на набережной. Серый пушистый пепел из всех пепельниц на всех подоконниках, серый воробей на носу коня Клодта, кажущийся ярче самой яркой заморской птицы... Серый дождь, переходящий в белый снег, по которому разбегаются чёрные следы... Серое тёплое сердечко грифельным карандашом на камне... Серый енот, полощущий в Мойке свой пиджачок, а потом — чистый-умытый-постиранный — идущий в кофейню перекусить розовым безе. Серенькие клубки пыли на чердаках, из которых бабушки вяжут неслышные носки для своих родных привидений... Серые коты с искристой нитью в шубах, разгуливающие по перилам и сговаривающиеся вернуть серенькую шинель, отобранную у одного мелкого чиновника — негоже ему зимой без меха. Серая вода под мостами, в которой моют кисточки божества-художники всего мира и ночами купаются эрмитажные красавицы в полотенцах, убежавшие от своих смотрительниц.
Выдавливая из тюбика капельку петербургской серой, не знай заранее, что ты хочешь получить...
сплошная бессюжетная описательность.

@темы: Мёнинская районная библиотека, О..., странноведение

15:38 

вчерашнее внезапное

а скоро к нам придёт зима,
придут холодные деньки,
мы будем молча помирать
в своих трущобах городских...
(Башня Rowan)


Winter is coming...

Плывут над северной землёй
пушинки лета в тишине,
ложатся с жёлтою травой
под ноги отданным Стене.

Сорви на память стебелёк,
чтобы потеряться в полусне
на перекрёстках всех дорог —
и каждая ведёт к зиме.

Постой среди пустых полей,
где листья мёрзнут в борозде...
И если ты не выйдешь к ней,
она сама придёт к тебе.

В дорогу ворон не спешит,
желая зиму отвести...
Но чёрный брату говорит:
«Лети, переживём, лети...»

@темы: Мёнинская районная библиотека, О..., Темза, сэр!, странноведение

15:26 

Краски. Умбра Жжёная.

Умбра — городок у Средиземного моря, там растут апельсиновые деревья, заросли чеснока и кривые оливы — больше с Умбры взять нечего. Но пираты, шныряющие туда и сюда, обязательно заглядывают в Умбру и сжигают что-нибудь — им нужна хорошая боевая раскраска: полосы, круги и зигзаги, которые не берут ни волны, ни дождь, ни недельное умывание лица коричневым бруском мыльного дерева.
Нигде на побережье не найти краски лучше, чем сажа жжёной Умбры, смешавшаяся с оливковым маслом, чесночной похлёбкой и апельсиновыми шкурками.
— Давайте переедем отсюда! — говорил мэр Умбры. — Они опять спалили контору мытарей, школу и музей изящных искусств!
— Вот не надо, музей рассыпался сам, от старости. — вступались за пиратов жители. — И никаких искусств там отродясь не было, только козы паслись.
— И что нам делать? — вопрошал мэр. — Ждать, когда снова спалят?
— Нет, мы теперь сами будем палиться, а кто не успел — тот опоздал.
И жители Умбры повесили на воротах городка табличку «Умбра Жжёная: горим каждую пятницу, кроме больших праздников, а также Рождества, Троицы, Пасхи и разных там тезоименитств». И «Один кувшин сажи — одна жирная коза или дырявая шлюпка». Для соблюдения порядка горожане попросили у святого Джорджи дракона, поселив его в руинах музея изящных искусств, где козы, кажется, зарождались прямо из камней, сколько их не ешь...
С тех пор Жжёная Умбра горела точно по расписанию: аккуратно, деловито и под присмотром жёлтых драконьих глаз с чёрной подводкой. Пираты пекли на огне апельсины с чесноком, выкатывали бочки рома и хвалили горожан — как они всё удобно устроили, никакой давки, споров, толкотни, дракона живого показывают, хорошей сажи не жалеют. Просто отдых какой-то, а не разбойничий набег.
Вскоре в рукописных путеводителях появилась новая строчка: «первый пиратский курорт — Умбра Жжёная!!! Кто не успел — тот некуртуазная килька без хвоста!!! Мва-ха-ха!»
А на чёрном гербе Умбры Жжёной стоит строчка группы «Ленинград»: «Дым и вода — наша еда».

@темы: странноведение, Мёнинская районная библиотека

19:31 

Краски. Павлинья синь.

На коробке напротив имени цвета «синий» стоит английское «peacock blue».

«Никогда не красьте заборы в синий!» — говорили старожилы переехавшим в маленький холодный городок. — «Иначе в них заведутся павлины, не оберётесь хлопот». Им, конечно, не верили и красили, купив синюю индийскую краску с павлином на банке. Уж очень переливчатой и радостной была синь. Через некоторое время синий забор начинал подмигивать круглыми глазками, распускать хвост и трепетать под ветром.
— Почему с вашего забора перья летят? Павлиньей синью красили? — спрашивали понаехавших. — То ли ещё будет! Вы лучше свой забор к колышку привяжите, осень скоро.
В конце августа синие заборы начинали волноваться, смотреть в небо и куриным бегом устремлялись к южным окраинам — все птицы туда летят, а павлины чем хуже? Хозяева заборов искали их с фонарями, собирали в стайки и отгоняли хворостиной обратно — и жестяные, и деревянные, и даже экзотический лохматый синий забор из бамбука и травы-камыша.
К зиме все синие заборы перекрашивали в серый голубиный или пёстренький воробьиный цвета — пусть они слегка подпрыгивают и вымогают у прохожих хлебные корки, но хоть дома сидят.
Только городской ветеринарный доктор не перекрашивает забор, а забирает его на зиму в дом, где прислоняет к стене у обогревателя, гладит синие перья и кормит кашей с изюмом — до самой далёкой бледно-голубой весны...

@темы: странноведение, О..., Мёнинская районная библиотека

17:47 

Краски. Сажа газовая.

Я думал, что краска «сажа газовая» слегка пахнет газом, такой узнаваемый лёгкий запах, иногда витавший в подъезде или дома.

Краска «Сажа газовая» хранится на кухне при мастерских в помятом металлическом баллоне с надписью «осторожно! внимание!» на боку. Его стараются зря не трогать, не ронять и уж тем более не спотыкаться. Когда нужда в «саже газовой» перевешивает неудобства, самый старый художник берёт гаечный ключ, тёмную бутылку от скипидара и открывает баллон... На улице темнеет, как будто мимо окна проплыла каракатица и напустила чернил, откуда-то поднимаются целые стаи размытых чОрных птиц — то ли грачей, то ли ворон... они галдят и мечутся возле окон. Старый художник не смотрит и не слушает, он наполняет бутылку чОрными газообразными хлопьями, так и норовящими разлететься по кухне... В закрытую дверь колотят соседи и кричат: «У вас что, опять сажа газовая убежала? Мы сейчас бригаду вызовем!».
— Да всё, перекрыли уже. — отвечает старый художник, завинчивая крышечку. — Сами-то давно ли рассол упустили?
За окнами светлеет — каракатица уплыла, птицы осели на серые берёзы.
Старый художник возвращается в мастерскую с плотно заткнутой кусочком холста чОрной бутылкой, садится к огоньку и начинает: «Казимир Северинович, царство ему небесное, сказывают, забыл прикрутить баллончик с сажей газовой и ушёл прогуляться по Невскому, а как вернулся да в комнату прошёл, сразу увидел: на стенке ОН висит, чОрный-чОрный, а в углу — КРУГ, а на потолке — КРЕСТ!!!»
Тут маленькие художники с писком разбегаются и до ночи сидят в жёлтых ламповых кругах, боясь даже нос высунуть, пока чОрный тревожный запах окончательно не выветрится из кухни.

@темы: странноведение, О..., Мёнинская районная библиотека

13:58 

Краски: Кармин и Кримсон

Есть путаница на разных коробках: в одном случае кармин появился с английским переводом «crimson», в другом — с «carmine». и два цвета на плашках — таки разные.

Почти близнецы-сёстры Кримсон Кармин и Кармин Кримсон жили на рабочих окраинах Лондона, где всё кругом было терракотового кирпичного цвета, даже туман, в котором терялись стены, дороги и Темза. Так что две барышни только слышали друг о друге, но никогда не виделись — одна работала машинисткой в конторе, другая — машинистом на железной дороге. Соседи говорили: «Кримсон, ты не поверишь, мы тебя видели в окошке огромного терракотового экспресса «Лондон-Манчестер»! И ты даже нам не помахала!». Или «Кармин, а за какой такой необходимостью тебя носило в контору у реки, неужели замуж собралась за адвоката?».
В выходные Кармин и Кримсон бродили по рабочим окраинам, пытались столкнуться, чтобы посмотреть друг на друга, но кругом было так терракотово-дымно, что они проходили мимо, почти касаясь краями зонтиков — у одной зонтик был земляничного цвета, у другой — малинового.

@темы: Темза, сэр!, О..., Мёнинская районная библиотека, странноведение

22:33 

Красный Краплак

что-то сегодня вспомнилось имя краски «краплак красный». и то, как меня мама учила осторожно с нею обращаться — как с какой-то пряностью, добавляя крохотную капельку в другой цвет... иначе — перекраплачишь, закраплачишь, будет один сплошной краплак. у меня есть банка с краплаком и есть акварельный аналог... но я их редко использую. в краске слишком много прошлого. а имя у неё хорошее, разбойничье такое.

Жил в лесу разбойник Красный Краплак, которого звали также Красным Колпаком те, для кого имя «Краплак» было слишком заковыристым. Из-за них Краплака одолели тихие упорные фольклористы, группками прочёсывающие лес — все в аккуратных рясах, с палочками и восковыми табличками для полевых записей — им нужен был мелкий бес Красный Колпак в железных башмаках, с когтями и хищным нравом. А находили они всего-навсего ужасного разбойника без колпака, в сапожищах из бычьей шкуры, правда, когти у него тоже были, но не такие устрашающие, как у настоящего Колпака. Взять с фольклористов было нечего, кроме табличек, поэтому Красный Краплак рычал, шумел и изгонял их из леса. Через пару дней появлялась новая учёная команда — им, видите ли, сказали, что на погорелом постоялом дворе среди леса живёт Красный Колпак... Красный Краплак устал бороться с неизбежным, сковал себе железные сапоги, отрастил когти, натянул на глаза красный капюшон и сидел целыми днями на каменном (потому не погорелом) пороге.
— Почему ты такой большой, а, Красный Колпак? Ты же мелкий бес. — спрашивали фольклористы, забравшись на пень и измеряя его рост верёвочкой.
— РОС, РОС И ВЫРОС!!! — обречённо ревел Краплак.
Ночами Красный Краплак танцевал на холмах вместе с другими жертвами науколюбия фольклористов — были среди них один сапожник, пара пивоваров и даже повитуха в чепце, матушка Дженни Зелёные Зубы. И настоящие Красные Колпаки, конечно, бывали. Но мало.

@темы: Мёнинская районная библиотека, О..., странноведение

16:54 

зимнее

Когда на углу появляется кукуруза, можно заводить песню «winter is coming», даже если на улице +30. зима всегда подкрадывается незаметно, под белым зонтиком от солнца... Кукуруза — первый шажок. огромные гладиолусы — второй, листопад — уже настоящий топот. То же действует весной: появилась первая редиска — зима ещё рядом. Она бродит вокруг весь год, стучит в окно и убегает с хихиканьем, зиме важно, чтобы о ней не забывали.

В красноадамских календарях для каждого месяца определяют положение относительно зимы (как в игре «тепло-холодно») и пишут результат рядом с названием месяца синим химическим карандашом. Чем ближе находка-зима, тем холоднее: ноябрь — «холодина», октябрь — «совсем холодно», август — «прохладно», декабрь — «холод собачий», январь — «лютый мороз», февраль — «колотун», март — «заморозки», апрель — «холод пробирает», май — «холод теплеет».
Красноадамская зима, утверждает музейный работник Фидель Семёнович, никуда не уходит, некуда ей идти, вот и пережидает лето, бегая по городку лохматой белой собакой без имени — лежит в лопуховой тени, выпрашивает облизать стаканчик от мороженого, выкусывает блох по привычке, ведь нормальная блоха ни за что на собаке-зиме не поселится, у неё в шерсти — как в февральской чаще: ветер завывает, снег нависает, холод страшный. Сам Фидель Семёнович догадался о зимней природе псины, когда та широко зевнула — а зубы-то у неё ледяные, на сосульки похожи, и облачко снега из пасти вылетело, растаяло и обернулось мокрыми точками в пыли...
Собака-зима дружит с пастухом Генрихом Савельевичем, иногда помогая тому найти сбежавшую в окраинные палисадники козу. Генрих Савельевич говорит, что сердце зимы бьётся, как новогодние куранты — только не 12 раз, а бесконечно, он как-то целых десять минут слушал, зарыв ухо в мех. И было ему празднично, легко и весело, пока не подошёл участковый милиционер и не увёл его, совсем закоченевшего, отсыпаться, удивляясь, откуда в середине лета в малиновых кустах пахнет ёлкой, салатом оливье и доносится еле слышное: «дорогие товарищи!.. завершающий год восьмой пятилетки... в наступающем году... мирный созидательный труд...».

@темы: странноведение, О..., Мёнинская районная библиотека, Красноадамск и окрестности

10:34 

слуховое окно

В Красноадамске на улице Ста революций в доме №8 есть старое слуховое окно, к которому слухи так и тянутся, так и липнут, как мушиные стайки — никакой жизни в доме нет, слухи одолели, даже марля на окнах от них не спасёт — просочатся и влезут в уши.
— А что вы от нас хотите? — отвечала красноадамская Санэпидемстанция на жалобы — слухам нужно, чтобы их выслушали. Дуст их не берёт, газета «Правда» тоже. У нас больше и нету ничего... Вот мышей газета «Правда» очень даже пробирает... Пишите в центральную.
Жильцы дома №8 вздыхали и отгоняли слухи веткой, как комаров. Бывает, залетит слух совсем древний, отбившийся от своих — и шепчет «а у царя-то Ивана, сказывают, пёсьи уши!». Из-за этих заблудившихся даже учёные из столицы приезжали — записывали древние слухи на магнитную ленту, пытались прикормить... Только потом слухи пошли совсем дикие, отощавшие и безумные, от них магнитная лента размагничивалась в обычную бесполезную, а гражданская сознательность скатывалась в запрещённое ещё когда, при председателе товарище Горохе, бессознательное. Поэтому слуховое окошко накрепко забили занозистыми досками, запретив даже подходить к нему. Но иногда кто-нибудь да подойдёт, прислонится к тёплым доскам, за которыми тихонько звенит: «слышали, скоро всё, что по два-двадцать, станет по три-пятнадцать?»… «говорят, Антарктида утонула…» «конец света не за горами, а вовсе даже за долами»... «передай дальше, все говорят: «купи слона», а ты передай...»

@темы: Мёнинская районная библиотека, Красноадамск и окрестности, странноведение

33-я высота.

главная